ЧТО ЧИТАТЬ В ПЕЧАТНЫХ СМИ

Главной опорой молодой революционной власти в борьбе с «внутренним врагом» и в Гражданской войне были интернациональные отряды, рекрутированные из иностранных граждан, оказавшихся в границах империи в трагическом 1917-м. Именно они помогли переломить ход братоубийственного противостояния в пользу Советов.

Во многих литературных произведениях о Гражданской войне, начиная с шолоховского «Тихого Дона», полно упоминаний о чужих людях с винтовками и пулеметами — об интернационалистах. Эксперты, опрошенные «Огоньком», говорят, что никто не звал их специально поучаствовать в революции. Все они волею судьбы оказались в России к началу Гражданской войны. Эти отряды набирались из военнопленных, трудовых мигрантов, большую часть которых составляли китайцы, отличавшиеся большой жестокостью, а также коммунистов, приехавших с Запада, и бывших поданных Российской империи, имевших счет к русской монархии и русскому народу.

По словам профессора МПГУ Василия Цветкова, «всего в 1918 году в Красной армии насчитывалось около 500 различных интернациональных подразделений, от роты до дивизии. Число штыков в них — около 220 тысяч. Это составляло примерно пятую (и наиболее боеспособную и организованную) часть Красной армии на конец 1918 года. Из них 120 тысяч составляли венгры и австрийцы. Эти отряды готовы были выполнить любой приказ. В них почти не было случаев дезертирства — им некуда было бежать. Их бросали на самые ответственные участки войны — Поволжье, Урал, Дон, Крым. И в 1919 году латышские и эстонские стрелки спасали советскую власть. Когда бойцы Добровольческого корпуса генерала Кутепова взяли Орел и двинулись на Москву, остановить их смогла только ударная группа из Латышской и Эстонской дивизий».

По мнению профессора Университета Дмитрия Пожарского Сергея Волкова, «именно эти люди, оторванные от своих родных корней, оказавшиеся в пекле Гражданской войны, были необходимы большевикам»: «Не то чтобы они отличались какими-то зверскими качествами. Просто им, чужестранцам, не жалко было наших рабочих и крестьян, казаков, женщин, детей, стариков. Выжить они могли, только сражаясь за большевиков и выполняя приказы их власти». В ином случае кого-то из них отправили бы на Западный фронт Первой мировой, где была жуткая мясорубка. А кого-то казнили бы за измену. К тому же в России иностранцы получали денежное довольствие и продовольственный паек. Впрочем, многие из них все же верили в победу мировой революции.

Большой «вклад» в дело этой победы сделал  венгерский коммунист и журналист Бела Кун. Он несколько месяцев продолжал резню в Крыму, чтобы подвинуть «его к общему революцiонному уровню Россiи». Офицеров, попавших к Беле Куну, расстреливали, вешали, топили в Черном море (это называлось «десант на Кубань»). Расстреливаемых складывали в яму рядами. Через минуту на них ложился новый ряд еще живых, и так продолжалось до вечера, пока яма не наполнялась до краев. Утром еще не умерших добивали камнями. В ямы шли не только пленные офицеры и солдаты, но и врачи, медсестры, учителя, инженеры, священники... По окончании резни Бела Кун отправил Ленину короткую телеграмму: «Крым наш» («Нечего терять, некого жалеть»).