ЧТО ЧИТАТЬ В ПЕЧАТНЫХ СМИ

Подзаголовок нового эпизода «Звездных войн» — «Последние джедаи». Джедаи хоть и последние, но собираются громить мировой кинопрокат не меньше месяца кряду. Потертые актеры с уставшими лицами раздают десятки интервью в день. Повсюду — разнообразная реклама и мерчендайз. На подходе и девятый эпизод, но Сила с этой франшизой уже не пребывает.

В восьмом эпизоде уже не имеет значения, кто с кем борется, пишет «Новая газета». Злой Дарт Вейдер превратился в не менее гадкого Кайло Рена, Империя — в Первый орден, Альянс повстанцев — в Движение сопротивления. Единственное, что оставалось неизменным со времен первого фильма, — та же хрестоматийная фабула. Добрые ребята, включая одного избранного, воюют с кровавыми угнетателями. Скайуокер с нами, Дарт Вейдер под нами — вперед, джедаи. При этом как и любое другое дорогостоящее кино, «Звездные войны» быстро превращаются в качественный, глубоко продуманный и прорисованный, но все же анимационный, а не игровой фильм. Просто заанимировать целиком сцену экономичнее, чем вставлять туда живых актеров, которые еще, глядишь, не туда рукой махнут и загородят своей дешевой ладонью дорогой спецэффект. Ничего не поделаешь, коммерческий кинематограф давно идет этим путем. Но новые эпизоды «Звездных войн» можно сравнить лишь с теми самыми пластиковыми елочными игрушками, которые вроде и блестят, но уже не радуют («Возвращение джедая на экран»).

«Последние джедаи» доводят до предела концентрацию в поп-философской сказке христианского моралите с конфуцианством и буддизмом, отмечает «Российская газета». Вообще, вся франшиза, выкупленная у Джорджа Лукаса, порождение маркетологов, искусственное кино, созданное по бизнес-плану. Ты сидишь и видишь перед собой не чудо, не детскую сказку, не ожившую историю, а людей в галстуках, обсуждающих на многочасовом мозговом штурме очередной сюжетный поворот. Для того чтобы эта конструкция завелась и поехала, Disney приглашает не последних режиссеров (а Джонсон совсем не бездарь), но нельзя вырезать из картона болид «Мерседес», посадить за руль Льюиса Хэмилтона и всерьез рассчитывать, что он вдруг тронется с места. По сути, Лукас продал своего ребенка ласковым бездушным дядям: ничего, как говорится, личного, только бизнес. А для искусства тут не хватает чуть-чуть самого важного («Чуть-чуть не хватило»).