Женщина научный работник - это морская свинка. Почему? Да потому, что, во-первых, не морская, а во-вторых - не свинка.

художник Владимир Любаров

Этот анекдот четверть века тому назад рассказала мне моя мама, немало лет жизни посвятившая его опровержению на личном примере. О результатах можно, впрочем, спорить: скажем, кандидатскую мама защитила 32 года назад, во вполне еще комсомольском возрасте, и, будь она мужчиной, то неотвратимо за этим вскоре последовала бы докторская, потом профессура, и трудно мне представить, сколько званий и регалий могло б сегодня значиться на ее визитке, если б карьера оказалась в ее жизни главней семьи, как это принято у успешных в профессиональном смысле представителей сильного пола...

Но то было в незапамятные советские времена, а теперь у нас совсем другие песни. Среди моих сверстниц, не говоря уже о девушках младше меня на 10-15 лет, если они не тянут лямку в унылой госконторе, а самореализуются в бизнесе и/или творчестве, вопрос о соотношении между семьей и карьерой однозначно решается в пользу последней. Деторождение привычно откладывается на тот момент, покуда девушке не удастся заработать достаточно денег, чтобы растить чадо в одиночку (независимо от текущего семейного положения). Самые многообещающие романы обрываются уверенным резким движением, если вдруг женщине по делам службы или учебы предложили отправиться на год-другой в дальние края, куда спутник не сможет за ней последовать. Отпуска планируются с оглядкой не на Афишу-МИР или усталость, а в строгом соответствии с производственной необходимостью. Личная жизнь всецело подчинена нуждам собственного бизнеса или стороннего нанимателя.

"Служебный роман" Я застал еще те времена, когда женщины, сделавшие такой выбор, служили редким исключением из общего правила. Они выделялись из общей массы сверстниц - и распорядком дня, и стилем жизни, и манерой речи, и тем даже, что, как правило, у них годам к двадцати пяти практически не оставалось подруг, зато подбирался неограниченный контингент приятелей мужского пола (именно приятелей, не друзей: на дружбу в привычном понимании не оставлял им времени плотный рабочий график). Меня к таким женщинам очень в те дни тянуло - то ли с непривычки, то ли из любопытства, а, может быть, это не меня к ним тянуло, а их ко мне: в их системе ценностей умственные способности мужчины стояли много выше физических, а я почему-то сходил у них за умного.

В принципе, лучше всего внутреннюю драму этих женщин описал Андрей Макаревич в песне про ту, что идет по жизни, смеясь. Им, конечно, ужасно не хватало в жизни тепла, поддержки, простых человеческих радостей, и я пытался им всё это дать, но, в силу ими же для себя составленных правил игры, они сперва не хотели, а после уже и не умели ничего такого принять от "постороннего мужчины" - статус, который, по правилам игры, автоматически присваивался любовнику, чтоб непрошенное эмоциональное сближение не помешало дальнейшей карьере…

И мне странно сознавать, как это все изменилось, когда жизненная поза "деловой женщины" из редкой эксцентрики превратилась в мэйнстрим, в общее место. Когда такие карьерно-ориентированные девушки из белых ворон преобразовались в квалифицированное большинство, их жизненный выбор начал мужчинами (в том числе и мною) восприниматься как некая норма жизни. Сегодня я не могу уже сказать, что меня тянет к таким девушкам. А вынужден просто констатировать, что других вокруг не видел уже несколько лет - с тех, вероятно, самых пор, как перестал встречаться с кассиршами, медсестрами и сержантками Армии обороны Израиля...

Скорее всего, внутренняя драма, воспетая Макаревичем, никуда при этом не делась: девушкам, уверенно задвигающим эмоции в дальний ящик ради карьерных соображений, все так же не хватает простых жизненных радостей. Просто все к этому уже как-то привыкли, научившись с этим жить: и мы, и они сами. Про это пишут в книгах и журналах, снимают "Секс в большом городе", и все как бы нормально. И протеста никакого не вызывает. Мы ведь не пытаемся вместо "морская свинка" говорить Cavia porcellus, правда же?